Школа в кармартене о чем

Книжный обзор: «Школа в Кармартене»

Пятница – самое подходящее время для книжного обзора, ведь впереди выходные! Сегодня речь пойдет о малоизвестном романе «Школа в Кармартене» Книга настолько необычная, настолько сложная на первый взгляд и восхитительная – на все последующие, что даже сложно решить, с начать рассказ…

Бывало ли у вас при чтении какого-нибудь фэнтезийного романа неприятное назойливое ощущение, что это всё вы где-то уже видели? Всё тот же мир меча и магии, всё те же типажи героев, всё та же условно-средневековая обстановка, всё та же мешанина из европейских мифов с их гномами, эльфами, драконами и оборотнями? Хотелось ли вам с шумом захлопнуть книгу (или с не меньшим шумом закрыть приложение на смартфоне) и в отчаянии воскликнуть: «Да напишите уже что-нибудь новое!»?

Или так: есть ли у вас какое-нибудь страстное и редкое увлечение? Какая-нибудь специфическая тема, которую вы тщательно изучаете, любите и лелеете? Бывало ли у вас порой ощущение, что вы одни в целом мире, и что мир до несправедливости мало знает о предмете вашей страсти – о нём почти не говорят, не пишут книг, не снимают фильмов?

Если вы принадлежите как минимум к одной из этих категорий, то вам определённо необходимо познакомиться с романом Анны Коростелёвой под названием «Школа в Кармартене».

ff9f2ba1ab5ba7e6ee4c99a30b024b64

Для начала – пара слов об авторе. Анна Коростелёва – талантливый филолог, лингвист, специалист в такой специфической области, как коммуникативная семантика. Звучит страшно, а на деле изучает всего лишь вещи, которые люди творят с языком в процессе разговора, чтоб друг друга лучше понимать. А параллельно с изучением этого всего она пишет книги – фэнтезийные романы, повести в духе магического реализма, сказки для детей и взрослых, причём из принципа их не издаёт – найти всю эту красоту можно лишь в сети в электронном виде.

«Школа в Кармартене» – самая известная книга Коростелёвой. Описать её непросто… Фэнтезийный роман? Не совсем. Сказка? Тоже не то. Развлечение страстно влюблённого в своё дело филолога? А вот это уже похоже на правду. Это яркая, весёлая, пронизанная юмором история, написанная соответствующим языком – гибким, подвижным и непоседливым. Слова и фразы скачут, кувыркаются и перескакивают друг через друга – и любоваться этим можно было бы вечно, если бы они с первой же страницы не утаскивали читателя с собой, заставляя забыть обо всём на свете.

А ещё эта история густо замешана на кельтской (в основном валлийской) мифологии, в которую щедрой рукой сыпанули мифологии скандинавской, добавили щепотку средневековой Германии, приправили античностью и жирно сдобрили характерными филологическими отсылками и шутками. Приготовьтесь много гуглить! Порог вхождения, если можно так выразиться, у «Школы в Кармартене» крайне высок. Но стоит вам хоть немного разобраться в происходящем в первой главе, как дальше что-то станет понятно само, что-то память подтянет из уже слышанного и читанного, и пёстрая мозаика сложится в единую картину. А если сложилось так, что с какими-то из названных мифологий вы знакомы, то чистое, незамутнённое удовольствие вы получите с самого начала безо всякого гугления.

f8529fb5ca455103b8bbf3b7c4324af7.md

На фото: кольцо «Эйре» со Swarovski Fancy Light Green Zirconia

Когда Дион проговорил таким образом минут пять, воздевая руки к небу, к доске спокойно вышел Клиддно, сын Морврана, быстро проспрягал глагол филео во всех временах, картинно сполоснул выпачканные мелом руки в огромной каменной чаше и сел на место. Ученики и не думали нарочно изводить Диона: они просто заслушивались звучанием его речей».

825b00ef26b832d0d05b2d317b9600d2.md

На фото: кольцо «Театр Диониса» с аметистом

Книга, хоть формально и зовётся романом, на деле только притворяется, что у неё есть цельный сюжет и фабула. На деле это сборник новелл – коротких и длинных, с разными героями, разными событиями, объединённых, собственно, локацией – кармартенской школой и ситуацией – действия большинства новелл приходятся ровно на приезд в удивительную валлийскую школу вполне себе современной инспекции из Лондона. Такой себе известный литературный прием «к нам едет ревизор». Естественно, что инспекция сталкивается с довольно необычными вещами…

— А каким образом вы овладели вашей нынешней специальностью?

— Ваше первое место службы?

09c436be5fed56f5a30db11119628071.md

На фото: кольцо «Драконий малыш» с соколиным глазом

Но помимо занудных лондонцев, у обитателей школы есть и другие заботы – сбор урожая яблок на Авалоне, празднование Рождества, устроение школьного театра и предотвращение экзистенциального кризиса у директора школы Мерлина. А в редкие свободные минуты студенты (да и иные преподаватели тоже) развлекаются магически-филологической игрой под названием «метаморфозы Талиесина».

Тут стоит сделать небольшое лирическое отступление. Талиесин – это знаменитый валлийский поэт, живший примерно в пятом веке нашей эры. Его перу принадлежат великолепные стихи – наполовину философские трактаты, наполовину магические заклинания, в которых отразились одновременно и раннее британское христианство, и осколки причудливых языческих мифов, и воззрения самого Талиесина. Его поэтический дар был столь велик, что о нём начали складывать легенды как о великом маге, и к средним векам легенд этих было уже столько, что Талиесин превратился в самого настоящего мифического персонажа.

b16f4801856f173753bb3cd5868a9f49

Самое известное и самое таинственное творение Талиесина – поэма под названием «Битва деревьев». Поэма повествует о великой битве оживших деревьев с неведомым врагом – очень напоминающей некий кельтский вариант гигантомахии, сражения с силами Хаоса. Описание битвы, словно драгоценной рамой, окружено таинственными фрагментами, которые условно называют «метаморфозами Талиесина». В этих фрагментах поэт описывает… свои превращения и предыдущие жизни:

Множество форм я сменил, пока не обрел свободу:

Я был дождевою каплей, и был я звездным лучом;

Я был книгой и буквой заглавною в этой книге;

Я фонарем светил, разгоняя ночную темень…

Эти фрагменты и взяли за основу кармартенские студенты:

«Первокурсники, помогая друг другу, подталкивая один другого на узкой лестнице, вползли на самый верх башни Стражей, на химию. Они пришли с урока валлийской литературы, по дороге не переставая играть в метаморфозы Талиесина. Это была одна из любимых школьных игр, имевшая не самые простые правила, но внешне состоявшая в нанизывании строк в подражание прологу поэмы Талиесина «Битва деревьев»:

— Я был орлом в небесах, плыл лодкою в бурном море,

Кстати, если вы чувствуете в себе присутствие поэтического дара – попробуйте сами поиграть в метаморфозы, это на редкость затягивающее занятие. Если не чувствуете – тоже попробуйте, почувствуете.

dc9b9041256973e17f6113c8a44363d0.md

Стоит ли лишний раз говорить, что «Школа в Кармартене» прекрасна и определённо стоит прочтения и перечитывания? Однозначно не стоит, это и так понятно. Правда, я это уже сказала, ну да и ладно.

Источник

Школа в Кармартене

240px Carmarthen trend min

Содержание

Сюжет [ править ]

Время действия — самое начало XXI века. В городе Кармартен-на-Аске [2] находится школа Мерлина, куда подростков принимают с 16 лет. Поступает туда в основном валлийская молодёжь из сельской глуши (некоторые из них и газету в глаза не видели, а электрички с самозакрывающимися дверями боятся почти все первокурсники): в их семьях до сих пор хранятся старинные традиции и верования. Судя по всему, генетической предрасположенности к магии не существует: почти всему можно научиться. Поэтому в её расписании можно найти всё на свете — от химии, медицины и астрономии до восстановления из пепла, преображения стихий и искусства забвения. Но самое главное, чему здесь учат — метаморфозам. Вам кто-то рассказывал, что анимаг может превратиться только в одно животное, а метаморфом надо родиться? Здесь первокурсник, читая стихи Туата Де Дананн, может превратиться подряд во все образы в отрывке, а молодой препод оборачивается именно вороном, потому что ему так нравится, а не потому что иначе не может. А любимейшая игра учеников — метаморфозы Талиесина. Попробуйте только удержать язык за зубами, когда кто-то из товарищей провокационным тоном произнесёт: «Множество форм я сменил, пока не обрёл свободу…»!

Понятно, что такая школа не может вписываться ни в какие рамки предписаний и нормативов. Неудивительно, что когда на неё в очередной раз сваливается комиссия из Министерства просвещения, обе стороны оказываются не в восторге от знакомства. Извечный конфликт учебного заведения и чиновников усугубляется тем, что школа валлийская, а комиссия — английская, и всё, что есть в школе необычного (а необычно там для них почти всё), рассматривается как оголтелый национализм. Ну как же: они тут посмели демонстрировать, что у валлийцев и ирландцев якобы есть своя культура! Естественно, этот рассадник сепаратизма надо закрыть!

Кто все эти люди? [ править ]

Большинство преподавателей школы — камео: от мифологических персонажей до реальных людей. Пробегает тут и пара Копиркиных.

Что здесь есть [ править ]

– Валлийскими? – спросил кто-то. – Да, валлийскими, и ещё каждый из них – со своими собственными обычаями и традициями! – уточнил Зануцки. – Розыгрыш был подготовлен настолько тщательно, что даже включал в себя какие-то языки, на которых им якобы удобнее и приятнее говорить, чем на английском! Во всё это были вовлечены дети! Нам хотели показать, что мы при всём желании неспособны их инспектировать, что мы просто не доросли до них по росту! И вот эта вот гадкая великанша иллюстрировала именно эту идею. – А козлы? – напряженно спросил замминистра. – А уж на этот вопрос каждый должен ответить себе сам! – резко сказал Зануцки.

Источник

Школа в кармартене о чем

Дорогие все, кто хвалил мне эту книгу и советовал ее прочитать! Не отказываясь от уважения вашего выбора и ваших вкусов, я кидаю на вас недоуменный взгляд.

В лаборатории сублимации между длинных столов бродила, зевая, — руки в карманы, — унылая модель вечномолодого юнца. Её седая двухметровая борода волочилась по полу и цеплялась за ножки стульев. На всякий случай я убрал в шкаф стоявшую на табуретке бутыль с царской водкой и отправился к себе в электронный зал.

— Что? — сказал я жалостливо. — Болит?
Бодрствующие головы залопотали по-эллински и разбудили одну голову, которая знала русский язык.
— Страсть как болит, — сказала она. Остальные притихли и, раскрыв рты, уставились на меня.
Я осмотрел палец. Палец был грязный и распухший, и он совсем не был сломан. Он был просто вывихнут. У нас в спортзале такие травмы вылечивались без всякого врача. Я вцепился в палец и рванул его на себя что было силы. Бриарей взревел всеми пятьюдесятью глотками и повалился на спину.

— Слушайте, Привалов. Вы опять ведёте себя, как я не знаю кто. С кем вы там разговаривали? Почему на посту посторонние? Почему, в нарушение трудового законодательства, в институте после окончания рабочего дня находятся люди?
— Это Мерлин, — сказал я.
— Гоните его в шею!
— С удовольствием, — сказал я. (Мерлин, несомненно подслушивавший, покрылся пятнами, сказал: «Гр-рубиян!» — и растаял в воздухе.)

Вспомнили? Так вот, «Школа в Кармартене» целиком состоит из шуток такого рода. Кроме них (и пересказа фольклора) в ней нет ничего. У Стругацких, кроме этих приколов, есть еще сюжет, есть конфликт, есть дураки, гении, бездари, вычислительные машины, есть разные характеры, есть нераскрытые тайны. в «Школе» ничего этого нет; при этом она в полтора раза длиннее «Понедельника»!

Романтическими чувствами герои книги не очень увлекаются, к моему облегчению, потому что когда все-таки увлекаются, выходит что-нибудь невыносимо слащавое-подростковое, типа

Источник

Школа в кармартене о чем

Школа в Кармартене

В школу Мерлина в Кармартéне принимали всякого, кто сумел найти ее, войти в нее, разыскать там профессора Мерлина и ответить ему по билету. Затрепанный этот экзаменационный билет Мерлин выуживал каждый раз из складок своего балахона, всегда один и тот же, и прав будет тот, кто предположит, что он десятилетиями не менялся. Остальные повсеместно известные требования — шестнадцать лет, знание латыни, не сопливый нос и чистый носовой платок в левом нагрудном кармане — были факультативны.

Здание школы, украшенное многими башнями, переходами, воздушными арками и подвесными мостами, делилось на три части, которые назывались четвертями, — Южную, Северную и Западную. Внешность каждой башни была настолько индивидуальна и до такой степени соответствовала ее имени, что сразу было ясно, где какая. Винная башня, например, расположившаяся над винными погребами, иногда бывала навеселе, и по ее бесшабашному виду заметно бывало, что она подгуляла. Одна башенка в школе была очень стеснительная и всегда пряталась за другие, чтобы привлекать к себе поменьше внимания. Ее и называли в просторечии Застенчивой Башенкой, хотя у нее было собственное имя — Башня Бранвен. Она перемещалась по школе и могла от смущения очутиться где угодно. Самая очаровательная из башен — Энтони Южанин — часто мерз и кутался в туман.

Пиктскую башню Гвидион завидел сразу, едва ступив на мост, соединявший Западную четверть с Северной. Ее было ни с чем не спутать. Черная, с бойницами, зубцами в форме клыков, гербами каких-то родов, городов, скрещенными алебардами, девизами «Умираем, но не сдаемся»… Должно быть, самая древняя. Гвидион прибавил шагу.

По правую руку от него был вход в хранилище манускриптов. Он помнил, что там обитает архивариус Хлодвиг Нахтфогель, который тоже учитель и тоже может принять экзамен. Гвидион долго бился в тяжелейшую дверь, которая не поддавалась, пока кто-то не отворил ее изнутри. Гвидион въехал по скользкому полу внутрь и между рядами книжных шкафов, в которых толпились огромные фолианты, увидел архивариуса. Тот, в туфлях из змеиной кожи, в ночном колпаке и с фонарем, — было три часа дня, — щурясь, рассматривал Гвидиона незлобивым взглядом.

— На практику по драконографии? — спросил он, проводя Гвидиона вглубь между рядами книг и уже готовясь отпереть для него какую-то незаметную пыльную дверцу.

— О, нет, нет, — поспешно сказал Гвидион. И прежде чем он успел что-нибудь добавить, архивариус сделал жест, который должен был означать: «А, ну располагайся, бери все, что нужно», — и исчез между громадных шкафов неизвестного назначения. Гвидион побоялся идти его искать: мало ли куда можно так зайти. К тому же он испытывал неловкость оттого, что разбудил почтенного учителя. Он осторожно пробрался обратно в щель в дверях и покинул хранилище.

Следующей его надеждой была профессор Лютгарда, дочь Рунхильды. Из расписания следовало, что она неподалеку и урок рунологии у нее, если солнечные часы во дворе не врут, уже подходит к концу. Гвидион спустился на шесть пролетов и, не успев еще сообразить, надо ли спускаться дальше, был привлечен звуками громоподобного голоса:

Голос продолжал еще некоторое время громить всех и вся.

— Вы будете строить девятичленные кеннинги до тех пор, пока у вас клинок не станет на выходе оставаться клинком. — грохотало из-за двери.

В сердце Гвидиона закралось страшное подозрение, что это и есть Лютгарда. Он, затаив дыхание, заглянул в крохотную щелку и обмер. Профессор Лютгарда была великаншей. Свирепого вида каменной великаншей. И стучала по столу кулаком весом в тонну. Не питая никакого предубеждения к другим расам, Гвидион от ужаса кувырнулся через перила и полетел с галереи вниз головой во внутренний дворик, где его поймал и поставил на ноги какой-то милый молодой человек.

— Что такое? — спросил он.

Гвидион рассказал про свои беды.

— Боже мой! — захохотал тот. — Можете сдать мне.

Источник

Школа в кармартене о чем

Школа в Кармартене

В школу Мерлина в Кармартéне принимали всякого, кто сумел найти ее, войти в нее, разыскать там профессора Мерлина и ответить ему по билету. Затрепанный этот экзаменационный билет Мерлин выуживал каждый раз из складок своего балахона, всегда один и тот же, и прав будет тот, кто предположит, что он десятилетиями не менялся. Остальные повсеместно известные требования – шестнадцать лет, знание латыни, не сопливый нос и чистый носовой платок в левом нагрудном кармане – были факультативны.

Здание школы, украшенное многими башнями, переходами, воздушными арками и подвесными мостами, делилось на три части, которые назывались четвертями, – Южную, Северную и Западную. Внешность каждой башни была настолько индивидуальна и до такой степени соответствовала ее имени, что сразу было ясно, где какая. Винная башня, например, расположившаяся над винными погребами, иногда бывала навеселе, и по ее бесшабашному виду заметно бывало, что она подгуляла. Одна башенка в школе была очень стеснительная и всегда пряталась за другие, чтобы привлекать к себе поменьше внимания. Ее и называли в просторечии Застенчивой Башенкой, хотя у нее было собственное имя – Башня Бранвен. Она перемещалась по школе и могла от смущения очутиться где угодно. Самая очаровательная из башен – Энтони Южанин – часто мерз и кутался в туман.

Пиктскую башню Гвидион завидел сразу, едва ступив на мост, соединявший Западную четверть с Северной. Ее было ни с чем не спутать. Черная, с бойницами, зубцами в форме клыков, гербами каких-то родов, городов, скрещенными алебардами, девизами «Умираем, но не сдаемся»… Должно быть, самая древняя. Гвидион прибавил шагу.

По правую руку от него был вход в хранилище манускриптов. Он помнил, что там обитает архивариус Хлодвиг Нахтфогель, который тоже учитель и тоже может принять экзамен. Гвидион долго бился в тяжелейшую дверь, которая не поддавалась, пока кто-то не отворил ее изнутри. Гвидион въехал по скользкому полу внутрь и между рядами книжных шкафов, в которых толпились огромные фолианты, увидел архивариуса. Тот, в туфлях из змеиной кожи, в ночном колпаке и с фонарем, – было три часа дня, – щурясь, рассматривал Гвидиона незлобивым взглядом.

– На практику по драконографии? – спросил он, проводя Гвидиона вглубь между рядами книг и уже готовясь отпереть для него какую-то незаметную пыльную дверцу.

– О, нет, нет, – поспешно сказал Гвидион. И прежде чем он успел что-нибудь добавить, архивариус сделал жест, который должен был означать: «А, ну располагайся, бери все, что нужно», – и исчез между громадных шкафов неизвестного назначения. Гвидион побоялся идти его искать: мало ли куда можно так зайти. К тому же он испытывал неловкость оттого, что разбудил почтенного учителя. Он осторожно пробрался обратно в щель в дверях и покинул хранилище.

Следующей его надеждой была профессор Лютгарда, дочь Рунхильды. Из расписания следовало, что она неподалеку и урок рунологии у нее, если солнечные часы во дворе не врут, уже подходит к концу. Гвидион спустился на шесть пролетов и, не успев еще сообразить, надо ли спускаться дальше, был привлечен звуками громоподобного голоса:

Голос продолжал еще некоторое время громить всех и вся.

– Вы будете строить девятичленные кеннинги до тех пор, пока у вас клинок не станет на выходе оставаться клинком. – грохотало из-за двери.

В сердце Гвидиона закралось страшное подозрение, что это и есть Лютгарда. Он, затаив дыхание, заглянул в крохотную щелку и обмер. Профессор Лютгарда была великаншей. Свирепого вида каменной великаншей. И стучала по столу кулаком весом в тонну. Не питая никакого предубеждения к другим расам, Гвидион от ужаса кувырнулся через перила и полетел с галереи вниз головой во внутренний дворик, где его поймал и поставил на ноги какой-то милый молодой человек.

– Что такое? – спросил он.

Гвидион рассказал про свои беды.

– Боже мой! – захохотал тот. – Можете сдать мне.

Источник

Ошибки и заблуждения
Adblock
detector